Война на Украине (09-11.11.26): Ответы на вопросы зрителей
И снова здравствуйте, мои уважаемые зрители. Как и обещал, те вопросы, на которые я не успел дать ответы в рамках своих прямых эфиров, я делаю отдельными блоками. Сегодня у меня блок вопросов, который остался неотвеченным за 9 ноября. Я к ним приступаю.
После вынесения всех мостов сколько времени, по вашему мнению, продержится противник на фронте?
Знаете, логика такая. Какое-то снабжение киевская группировка, конечно, получает на левом берегу и складирует какие-то боеприпасы, снаряжение. Все это есть. Но фронт потребляет ежедневно огромное количество ресурсов, топлива, еды. Все это подводится железнодорожным транспортом, что-то автомобильным. И это потоки десятков тысяч тонн в сутки.
Если их обрезать хотя бы процентов на 50 (я понимаю, что полностью обрезать будет нереально), то со временем снабжение этой группировки начнет сказываться уже через несколько месяцев. И возможности по нанесению нам ударов (а надо понимать, что большинство дронов запускается с левого берега, даже дальний дрон – это всё тоже запускается с левого берега) либо дальность этих дронов будет меньше, либо мы их увидим на более ранней стадии запуска. Для противника крайне важно с левого берега запускать.
То же самое касается снабжения просто FPV-дронов фронта. Если мы уменьшим их количество наполовину, это будет совершенно другая конфигурация фронта. В этом случае, конечно, фронт не рухнет, но он начнет просаживаться уже через 3–4 месяца. И с каждым месяцем всё сильнее и сильнее.
Если мы сможем обрезать логистику противника процентов на 80, уже через 2–3 месяца будет заметно всё, а через полгода фронт вполне может рухнуть. Ждать, что вот прям обрезали мосты – и сразу всё упало, этого не будет при любых раскладах. Опять же, мы сразу всё не обрежем. Опять же, даже процесс обрезания мостов – это десятки дней. Противник их, понятно, будет латать, понятно, что будет пытаться где-то проводить понтонные переправы, понятно, что плевать им будет на людей, они будут в первую очередь перевозить военные грузы. Все это будут пытаться делать, но в объемах гораздо меньших, чем они это делают сейчас.
Опять же, это будет создавать у них проблемы в тылах, что тоже будет сказываться на линии фронта.
Это уже в перспективе месяцев будет видно. В перспективе полугода-года это может превратиться в катастрофу. Вот как-то так бы я ответил на этот вопрос.
В Донецке и в донецких городах огромная проблема с отоплением. Может, как и в Киеве. Верховный думает, что всё хорошо. Помогите, пожалуйста, дончанам с решением этого вопроса.
Вы абсолютно заблуждаетесь в том, что Верховный не в курсе. Это проблема известная. Это ожидаемо, это не только на Донбассе, это на всех освобожденных территориях. И в Крыму такая проблема тоже есть. Я жил до войны в Севастополе, и естественно, и люди, друзья живут в Севастополе, я от них получаю эту информацию, я это отлично знаю.
Я не могу отвечать за донецкие власти, я с ними менее знаком и меньше контактирую, а с Крымом и Севастополем я более-менее ситуацией владею. Насколько мне известно, все это всё знают и докладывается наверх. Это никто не скрывает, это невозможно скрыть. Просто есть целая система оповещения администрации президента. Я её видел. Я не инспектировал, но мне показывали, как она работает. Эти проблемы проявляются и докладываются наверх практически в режиме нон-стоп.
Да, не всё докладывается президенту, но высшее руководство страны… Ну, не всё сразу, имеется в виду, комплексно докладывается, что ситуация есть, проблема такая есть. И вы зря думаете, что никто ничего не пытается делать. Возможно, где-то на местах, в каком-то месте кто-то нерадиво это делает. Это может быть. Но проблема известна.
Почему об этом не говорят каждый день? По той же причине, почему мы, например, не смакуем со всех сторон удары противника по тем же НПЗ. Это будет играть на руку противника.
Если вы думаете, что от этого удары по энергетике освобожденных территорий уменьшатся, вы ошибаетесь. Система работает совершенно иначе. Она работает по следующей схеме: если мы начинаем об этом говорить в информационном пространстве, значит, надо усилить удары. И если вы, например, все СМИ наши российские будут только об этом говорить, то удары будут усиливаться именно по этому сегменту, и ситуация у вас будет ещё хуже. А мы не можем их полностью прекратить, вы же прекрасно это понимаете. Отсюда и такая реакция. Она есть. Её знают. И вот поверьте мне, и докладывают наверх, и все это всё знают. Делают всё, что могут. Ну, возможно, где-то конкретно и не делают, но стараются.
Здравствуйте. Это не мой вопрос, другого человека, что стесняется его задать. Почему вы редко освещаете ситуацию с отсутствием электричества в части новых регионов?
Будем считать продолжением этот вопрос. Я по той же причине ровно постоянно об этом не говорю, хотя иногда, хотя бы мимоходом об этом говорю и говорю, что да, на новых территориях очень сложно. Улучшение, скорее всего, будет, но незначительное. И так далее, и так далее. Причины, почему я об этом постоянно не говорю, ровно те же: я не хочу работать на врага. Но это не значит, что я что-то скрываю. Либо, опять же, это не значит, что от того, что об этом не говорят каждый день на территории Российской Федерации все СМИ, только из-за этого проблема не решается. Наоборот, если мы будем об этом говорить, противник будет считать, что это чрезвычайно важно для дестабилизации внутри России, и он будет только усиливать эти удары, считая, что они более важны. У них такая логика. Логика их действий именно такова. И чтобы помочь, в том числе, решить эти проблемы, мы об этом не говорим.
Здравствуйте! Поясните, пожалуйста, что происходит? Почему противник умудряется настолько успешно наступать по многим направлениям? С чем причина и что нужно делать, чтобы его переломить?
Я каждый день, пожалуй, отвечаю на этот вопрос уже. У меня создаётся впечатление, что… Я понимаю, мои коллеги с той стороны, наши враги, противники из ЦИПСы, конечно, не дремлют, конечно, они смотрят за моими передачами, и, конечно, они всегда будут пользоваться случаем, чтобы задать каверзный свой вопрос. Возможно, это вы. Возможно, это какой-то человек, который как-то странно пытается понять. Но я не знаю, как можно понять мои обзоры вот в таком виде, как вы этот вопрос задали. Поэтому с вероятностью 90%, даже если вы будете отказываться и рассказывать, что вы потомственный россиянин уже в 15-м колене, с вероятностью 90% вы задаете вопрос с той стороны.
Я очень рад, что вы задаете мне такой вопрос, потому что это лишний раз показывает, насколько важно то, что я делаю. Именно так. Это очень важно. И вы даже придаете этому очень большое значение. Я очень рад, что я вам мешаю. А вопрос – любой человек, который смотрит мои видеообзоры, понимает, что этот вопрос чушь. Ну нет такого, чтобы противник везде наступал в таких огромных количествах.
Все участки территории, где противник реально проводил наступление, несложно посчитать. Лиманское направление в 2026 году было, да, они продавили фронт 20-ки, чуть-чуть подвинули 25-ку. Группировка “Восток” – за зимнюю кампанию они смогли немножко продавить в полосе 29-й и 36-й армии. Да и все. По большей части, по подавляющему большинству наступаем мы. Это мы говорим за год. Все остальное — это короткие контрнаступления, чтобы сдержать наши наступления там, где мы наступаем и имеем результат.
С чего вы могли бы сделать такой вывод, если бы вы не были сотрудником ЦИПСы где-нибудь под Одессой? Я не хочу никого оскорбить, не хочу никого обидеть, но логика и здравый смысл мне подскажут, что с вероятностью 90% мои скромные усилия заметили наши коллеги с той стороны и пытаются этим пользоваться всеми возможными способами. И я очень рад, что вы пытаетесь это сделать, а я могу ответить на ваш вопрос и объяснить, что есть что.
Юрий Иванович, здравствуйте. Скажите, пожалуйста, может ли западная коалиция руками Украины начать сбивать наши спутники системы «Рассвет»? Они ничем не рискуют, дадут средства поражения и скажут, что они тут ни при чём, а мы их спутники сбивать не сможем, по причине, о которой вы говорили раньше. Или я ошибаюсь?
Вы ошибаетесь, потому что инструменты – ракеты, которыми можно сбивать спутники, ну это, мягко так скажем, нетривиальная задача. Реактивные зенитно-ракетные комплексы «Patriot» не имеют таких ракет, которые способны сбивать спутники.
Спутники могут сбивать универсальные установки вертикального пуска для ракет Mk-41, система «Иджис», наведение на американских эсминцах и крейсерах. Две такие установки стоят в Польше и в Румынии. Это стационарно мощнейший объект, супермощный объект, который, конечно, американцы на территории Украины строить в нынешних условиях не будут ни при каких обстоятельствах.
То есть, инструмента, чтобы сбивать наши спутники, у Украины нет и не будет. Если американцы или европейцы будут сбивать наши спутники своими ракетами, это casus belli. Война. Даже если мы будем её вести ограниченно, мы сможем создать для группировки того же Starlink гораздо больше проблем, чем они нам. С гораздо большей степенью вероятности. У нас есть возможность сбивать их спутники. А дальше, если удачное истечение обстоятельств, и теория, не подтверждённая ещё никакой практикой, будет работать, мы сможем снести вообще старлинковскую группировку. Потому что каждый сбитый спутник будет порождать огромное количество осколков, которые вполне могут с большой долей вероятности с каждым новым сбитым спутником сбивать своими осколками все остальные. Это же космос, огромные скорости. Соответственно, угроза огромного количества осколков – это потрясающая угроза, которая может вообще обнулить эту группировку. Оно им надо?
Почему не добиваем мосты в Затоке?
Ну, мы стараемся. Пока не можем, вы же видите.
Прошло больше месяца, стоит проблема в Алексеево-Дружковке с просачиванием противника. Вопрос: разведка не берет “языка”, чтобы узнать, где эти подземные проходы?
А с чего вы решили, что такие вещи знают все на фронте? Я не буду вдаваться в детали, но помните операцию «Труба» суджанскую? Она держалась в величайшем секрете. И людей, знавших о том, что там происходит, кроме тех, кто уже зашел в трубу, было очень небольшое количество. Естественно, все такие вещи на фронте – это секретная информация. Взять “языка” можно, конечно, попытаться. Но не всегда это удается, к сожалению. Пока вот такая ситуация как есть.
У меня есть хорошие песни на злобу дня, как можно их вам передать?
Я просто сознательно отошел от этого вопроса, потому что я не успеваю, не могу всеми вопросами заниматься.
Юрий Иванович, доброе утро. Европа готовится к войне. Факт. По вопросу подстрекательства войны: британцы настолько уверены, что в случае конфликта с Россией не будет применено ядерное оружие?
Ну вот 10 ноября мы в эфире обсуждали этот вопрос с уважаемым моим гостем. И действительно, эскалация европейцев против нас, зиждется на том, что они считают, что мы не будем применять ядерное оружие. Если они будут уверены, что мы его применим, они, скорее всего, откатят обратно. Но пока они именно уверены в том, что мы его не применим. Поэтому нагнетают, как могут.
Почему при всех скандалах с киевской властью народ в основном не поменял свое отношение к русским?
Здесь все очевидно и понятно. Вы понимаете, у вас, наверное, наша пропаганда сформулировала такую точку зрения, что есть дилемма: либо дружить с русскими, либо против. На территории Украины такой дилеммы нет. Вопрос не так абсолютно ставится. Абсолютно осознанно, на протяжении многих лет украинская пропаганда вбивала ненависть к русским, в том числе через расчеловечивание нас. И она работает. Да, потом это может обнулиться, это может стереться, это можно опровергнуть. Но если мы заберём эту территорию под свой информационный купол… Пока мы этого не сделали, ожидать, что население Украины возлюбит Россию – а с чего? Почему они должны возлюбить Россию? Им из каждого утюга рассказывают, что русские это вообще не люди, изверги и виноваты во всех их проблемах. Да, они узнают о том, что их власти ублюдки редкостные, которые наживаются на них и грабят их, убивают, насилуют. Они их тоже ненавидят. Но это не значит, что они будут любить нас. Потому что никто им это не рассказывает. А каналы, которые туда доходят, крайне редко кто доходит. Крайне редко кто их смотрит. Со временем, да, это все решится, если мы заберем информационное пространство этой территории. До этого ожидать, что они нас возлюбят, очень наивно. Очень-преочень наивно.
Я уже многократно говорил о том, что вот эта нынешняя, да любая гражданская война, она всегда сводится к одному вопросу: выигрывает тот, кого ненавидят меньше. Потому что всему населению по территории, где идёт гражданская война, война глубоко противна. И она создаёт проблемы. Там, где проходит фронт, несчастье, горе, разрушение. Это не про любовь. Это про ненависть. И поэтому проиграет тот, кого будет больше ненавидеть. И вот этот процесс большей ненависти киевской власти, чем нас, потихоньку набирает обороты. Потом, если мы сможем занять эту территорию под свой информационный купол, довольно быстро переформатируем мозги обратно. Это вообще не из проблем, как вы видите. Вот так бы я ответил на ваш вопрос.
Юрий Иванович, ваше мнение, какая вероятность, что после Путина к власти может прийти условный Горбачёв или Ельцин со всеми вытекающими? Спасибо.
Нулевая. Нулевая. Потому что, когда преемник Владимира Владимировича будет, он будет либо такой же, либо ещё более радикально относиться к врагам России. Это с гораздо большей долей вероятности будет, чем тот вариант, который вы видите. Нет, никаких шансов.
А можем мы по плохой погоде зайти в Большой Бурлук? Почему противник может войти в Белый Колодец?
Войти группа ДРГ может. Более того, я уверен, что они заходили уже. Важно не зайти, важно закрепиться. В любой точке на нынешней войне зайти – не проблема. Собственно, флаговтыки на этом и стоят – и наши, и противника. Ну, зашли, показали флаг. Кстати, противник последнее время этим не занимается. Очень разумно, кстати, делает. А дальше что? Если ты территорию за собой не закрепил. Главное – не флаг показать. Я поэтому и борюсь с этими флаговтыками. Толку от того – только вред. А пользы ноль. Ну зашли в Большой Бурлук, показали флаг. Так можно и в Киев зайти. Вообще не проблема. Просто аккуратненько через Белоруссию, Петров и Боширов условный, гражданская одежда. Переоделись на границе. Даже не переоделись, с собой взяли российскую военную форму, флаг Российской Федерации. По-тихому перешли границу с Украиной, дошли до окраин Киева. Где-то рано-рано утром, пока никто там не проснулся, вышли, развернули флаг, запустили дрон (с собой притащили Mavic), сняли, что вот мы здесь. И видео по интернету отправили в Москву. Мы что, от этого Киев возьмём? Легче кому-то станет? Скорее, с большой долей вероятности, если мы сразу это опубликуем, Петрова и Боширова мы потеряем. Что часто и бывает с теми людьми, кто участвует в таких флаговтыках.
Поэтому в этом нет никакого смысла. И противник, заходя в этот же Белый Колодец, уже флаговтыки не показывает. Они этим не занимаются. Очень разумно не занимаются. Потому что они уже психологию нашего военного руководства на местах оценили: они будут скрывать проблемы до конца, до последнего. Это то, что было у противника в 2024–2025 годах. От чего они пытаются сейчас излечиться и, к сожалению, успешно. Мы – нет. Но нам придётся это делать. Хотим мы это или нет. Поэтому я не вижу смысла заходить в Большой Бурлук, либо хвастаться какими-то флаговтыками. Вот вы сделаете, что дальше? Какой смысл? Ну чушь же собачья, глупость полнейшая.
Можно аналитику, когда закончится мобилизационный потенциал Украины?
Знаете, аналитика – от слова «анализ». Соответственно, аналитика может показать достоверные данные, если у вас есть на руках какие-то данные, например, по количеству мужчин мобилизационного возраста, которые там сейчас есть. У меня таких данных нет. Я могу только предполагать. Более того, я сейчас скажу вам так. Я думаю, что окончательно он не закончится. По одной простой причине. В этом очень сильно заинтересован Европейский Союз, чтобы он не закончился. На территории Европейского Союза, по данным, которые публикуются в европейских СМИ, находится более 1 миллиона граждан Украины – мужчин мобилизационного возраста. Это тот потенциал, который уже рассматривается европейцами как возможность в будущем помочь киевскому режиму решить проблемы с мобилизацией. И сейчас ставится вопрос о том, будут ли против этих граждан вводиться определенные санкции, определенные элементы давления, чтобы выдавливать их обратно на территорию Украины. Я думаю, что это вопрос только времени. И этим самым они будут помогать. Поэтому это очень сложная материя, и здесь можно только гадать.
Пожалуйста, расскажите про Мали.
Что можно мне рассказать про Мали? Я не знаю, если честно. Я не был в Мали. Я общался с малийскими блогерами, да. Очень интересная страна. Я общался с нашими военными, военнослужащими Африканского корпуса. Очень сложная для службы страна. Там идет тяжелая война, очень тяжелые географические условия, погодные условия, жара, пылевые бури и прочее. Все это сложно, очень сложно. Опять же, эпидемиологическая ситуация сложная. Там много тропических болезней, которые на территории этой страны не побороли. Ддаже в Африке есть страны, где побороли эти болезни. Вот в Мали – нет. Очень трудно там вести боевые действия. Но ведем. То, что я вам сказал, то, что знаю. Я просто не понимаю вопроса, что рассказать. Количество населения, территории, георафические параметры? Что рассказать? Все. На деревню дедушки вопрос какой-то. Более конкретно на будущее задавайте, пожалуйста, вопросы.
Продолжаете ли вы доносить до Верховного вопрос замены первой волны мобилизованных, и есть ли какие сдвиги в этом вопросе?
Еще раз хочу объяснить. Как-то не пойму, с чего вы решили, что у меня есть какой-то прямой контакт с Владимиром Владимировичем, прямой телефон, по которому я могу что-то донести? У меня нет этого контакта. Соответственно, если я что-то и могу доносить, то только в рамках встреч с Верховным, которых уже не проводилось очень много времени, уже несколько лет. Поэтому у меня нет канала донесения до Верховного каких бы то ни было вопросов. Я могу это донести только через блог кому-то, если прочтёт, донесёт – да. Но не более того. Это касается любого абсолютно вопроса. Здесь какое-то заблуждение. Почему-то люди считают, что у меня прямой канал с Верховным. Нет у меня прямого канала с Верховным. Я сейчас не говорю, хорошо это или плохо. Я говорю, что его просто нет.
Юрий, как часто вы можете лично при встрече с руководством Минобороны довести независимую информацию о ситуации на фронте?
У нас есть регулярные встречи по линии министра обороны. Они довольно регулярные. Надеюсь, скоро еще одна будет. Регулярность можете следить по блогу. Раз в квартал примерно, наверное. Плюс-минус. Но у нас есть канал прямой, где я могу просто доносить ситуацию в режиме онлайн 24/7. И обычно на эти вопросы реагируют. В том или ином виде.
Добрый день, Юрий Иванович, планируется ли возвращение генерала Суровикина на фронт? Что слышно о генерале Попове?
Генерал Попов сидит, отбывает свой срок, а Суровикин в Африке служит. Это новости известные. Я не вижу, что тут нового еще можно сказать.
Здравствуйте, Юрий. У меня вопрос по судоводству в Черном море. Мы каждый день бьем по судам, идущим на Украину. Как правило, ударом в рубку судно останавливается, становится баржей. Интересна судьба этих судов и грузов.
Ну, зачастую подходит буксир и тащит их. В разные места тащит. Может на Украину, может с Украины. И не всегда они теряют ход, кстати. Далеко не всегда. То есть повреждение судна – не факт, что это судно не попадет в украинский порт. Но то, что можно точно судить: на начало ударов по портам украинским, это касается не только морских, но и придунайских портов, ежедневно в украинские порты заходило от 30 до 40 судов. Сейчас 7–8. То есть это уменьшило поток примерно в четверо, либо даже впятеро.
Значит, никто не возьмёт за себя ответственность за удары по мостам через Днепр. Когда же найдётся смельчак, способный отдать такой приказ?
Вам не кажется, что вы задаёте вопрос не по адресу? Я не могу вам ответить на этот вопрос. Мы можем, конечно, с вами, знаете, как два частных лица поговорить о том, как было бы хорошо, если бы. Но давайте будем всё-таки людьми со здравым смыслом, с мозгами в голове, с логикой. Ну смысл задавать вопросы, на которые ответов вы точно от меня не услышите? Потому что я не могу знать.
Вам за мосты и логистику через Западную Украину говорили еще в 2022–2023 годах. Вы сказали, что это не так просто. А сейчас легко.
Вероятнее всего, вы слушаете разных Подоляк. Я не сказал, что это и сейчас легко. Я сказал, у нас есть такая возможность.
Второй момент. Тогда, когда речь шла о 2022–2023 годах, речь шла об уничтожении мостов. Я и сейчас вам скажу, это вообще очень трудно – уничтожить мосты.
Если внимательно посмотрите мои материалы тех годов, во-первых, это было точно не 2023, и, наверное, даже не 2022, это, скорее всего, был 2024–2025 год. Просто я это помню, вы, наверное, просто в эмоциях это говорите. Так вот, я и сейчас утверждаю, что физически уничтожить мосты через Днепр нам, имеющимся вооружением практически невозможно. И всё время я говорил о том, что при этом всём нужно наносить по ним удары, чтобы блокировать их работу. Я и сейчас придерживаюсь ровно той же точки зрения. Я абсолютно не изменил свою точку зрения, ни позицию, ни аргументацию.
Я не знаю, повторю ещё раз, какого Подоляку вы слушали в эти годы. Если вы найдёте материал соответствующий, вот нашли, “Вот смотри, Юрий Иванович, вот твой материал, вот твой базар, а теперь ответь” – я отвечу, как всегда отвечаю. Я вам объяснил, ответил.
Запорожская АЭС опять лишилась внешнего питания. Можем ли мы такие проблемы создать АЭС Украины или мы не такие?
Нет, мы не можем создать такие проблемы. Дело в том, что Запорожская АЭС лишилась своего питания, потому что мы остановили все блоки Запорожской АЭС для того, чтобы обезопасить вообще огромные территории Восточной Европы, чтобы там не случилось, как в Чернобыле. Они в холодном останове так называемом. То есть, блоки не работают. Да, там загружено топливо, но оно не работает. Для того, чтобы обеспечивать станцию энергией, чтобы блоки были в рабочем состоянии, так как это блоки не поколения 3+, а 3, ему требуется внешнее питание. Да и даже 3+ все равно нужно питание. Оно есть: дизель-генератор. Но противник сейчас дронами выносит возможность завозки туда дизельного топлива, которым питаются дизель-генераторы. Ну мы, конечно, всё равно стараемся это провозить.
Это альтернативный путь. Если этого нет, тогда внешняя подпитка. И вот противник сознательно уничтожил уже давно, много лет назад, все линии подпитки Запорожской АЭС, кроме одной – украинской. И периодически держит нас на вот этом поводочке, сам же перебивая, потом восстанавливая эти линии. Такой поводочек, искусственно созданный.
А мы не можем такого сделать. Не потому, что мы гуманны, не гуманны. Они блоки свои не остановят, не останавливают. Они будут работать, но вхолостую. Тем не менее оно не приведёт к отключению блоков.
Ситуации по энергетике в Крыму и Севастополе улучшатся не скоро. Какие прогнозы?
Давайте так, по-реальному, как я в таких случаях говорю. Противник сознательно бьет по этим местам. И чем больше мы будем об этом говорить, тем больше он будет туда бить. Пока я не вижу перспектив глобального улучшения. Мы сделали подстанции, начали защищать все больше и больше – они начали бить по другим точкам. И пока мы все эти точки не защитим, не восстановим, а это очень непростой процесс, особенно под ударами, ситуация, очевидно, не улучшится. Это ответные удары, куда могут достать. Я пока не вижу предпосылок для принципиальных изменений, тем более в зимнее время, когда потребление растет.
Не считается ли изменой Родине бездействие генерала по мостам как замедление стратегической тактики победы?
Нет, не считается, никогда не может быть. Измена Родине – это сознательная работа на врага. Как мне кажется, опять же, это моё личное мнение, с ним можно не соглашаться, я могу не знать всей полноты картины, которая есть. Это моё частное мнение. При чём тут измена? Измена – это несколько другая история. Если уж хотите привлечь какую-то статью – ну, халатность, халатное отношение, еще что-то, недобросовестное выполнение обязанностей, ну, что угодно. Но измена тут вообще каким боком? Опять же, это частное мое мнение, не только мое, конечно, но тем не менее. Может, мы ошибаемся. Уголовный кодекс сюда не применим.
Юрий, доброе утро. С самого начала СВО слежу за вашими обзорами, потому что, помимо плюс-минус реальной обстановки, видно, что вы душой болеете за обстановку на фронте. С одной стороны, это хорошо, но вы не задумывались, что нашему противнику ваши обзоры также интересны и актуальны, особенно когда вы рассказываете о том, какие трудности возникают в нашей армии, чем могут грозить те или иные действия противника?
Знаете, это тот вопрос, на который мне пытаются инкриминировать иногда уголовные дела некоторые наши высокопоставленные военнослужащие, которым очень не нравится то, что я говорю. Пока, слава Богу, безуспешно. Но не в этом дело. Безусловно, я об этом думаю. И, безусловно, если я говорю что-то, то это только то, что не может принести вреда нашей армии. Или вы считаете противника идиотами, и они не понимают обстановки оперативной, либо они не знают линию фронта, какая реально есть? Они больше ее знают. Поверьте, в генеральном штабе вооруженных сил Украины, я абсолютно уверен, обстановку знают более адекватно, чем, к сожалению, наши. Извините, но я вот так считаю. Я могу ошибаться. У меня есть основания так считать на сегодняшний день.
Вот два года назад было ровно с точностью наоборот. У меня было ощущение, что наконец-то мы здесь победили противника, и мы дожмем противника. За два года ситуация, к сожалению, перевернулась. И нам теперь нужно ее исправить, чтобы наш Генеральный штаб владел обстановкой, адекватной реальной ситуации на линии боевого соприкосновения. Я всеми силами пытаюсь это сделать. Если вы обратите внимание на то же Лиманское наступление противника, то я не говорю про себя, я говорю про тех людей, которые говорили о том, что проблема, проблема, проблема. Пока эта проблема не вышла в поле, о ней не начали говорить на всех уровнях, противник по-тихому наступал. А на местах, не желая докладывать неудобный доклад, делали вид, что ничего не происходит. И они вон Святогорск взяли под контроль, о чём ржали все. В недоумении были все. Это чушь. Не было такого, к сожалению.
Вот это проблема колоссальная. А не то, что мы говорим о проблемах. К сожалению, я не вижу другого способа помочь нашей армии. Да, я пытался кулуарно доносить, но как показывает практика, кулуарные донесения ситуации обычно где-то тормозятся. Раз кулуарность, можно не реагировать. Единственная реакция – это поиск информаторов, кто это слил. Это неправильно, неправильный подход.
Надеюсь, что это изменится. Я очень надеюсь, и вот это дело исходя из того, что очень надеюсь на положительные изменения, что я помогаю армии.
А те или иные действия противника – поверьте, там тоже не дебилы сидят и понимают ситуацию не хуже вас.
А насчёт того, что я всё говорю – правду, неправду и так далее, я вам скажу так. После войны многие вещи вскроются, и можно будет о много чем говорить. И вы узнаете всю реальную картину, возможно, не всю, но значительную часть, что я делал, зачем я это делал и каким результатам это привело, в том числе на линии боевого соприкосновения. Сейчас об этом говорить пока рано. До сих пор рано.
Юрий, здравствуйте. Что касаемо химпрома и наркобизнеса на Украине и засилия рынка наркоторговли в Европе, как прокомментируете?
Да я ж целый блок в понедельник сделал. Мы об этом говорили, о проблеме. Есть просто срастание, абсолютное уже срастание государственного аппарата Украины с наркокартелем химпрома со всеми вытекающими негативными последствиями, как для граждан Украины, так и для мира в целом. Это проблема, но, к сожалению, эту проблему в Европе не видят. Они считают, что это маленькая проблема по сравнению с теми плюсами, которые эта киевская ублюдочная власть несет для них. Я думаю, впору вопрос задавать европейским СМИ, европейской общественности, своим политическим руководителям: “А какого хрена вы это делаете?” Но они не задают. Они такие же забитые, как граждане Украины, которые тоже ничего не могут сделать. Вот такая система ублюдочная. Что там еще можно сказать?
Скажите, какое ваше отношение к постам Гиркина-Стрелкова? Он правду пишет или все выдумывает?
Я вам скажу честно, я его последние годы вообще не читаю и даже не знаю, как мне вам это все прокомментировать.
Это был крайний вопрос сегодняшнего блока. Будет еще один блок, в котором я отвечу на оставшиеся вопросы, которые вы мне задали, но которые я не дал вам ответа – блок за 10 ноября. На этом всё. До свидания и до следующей встречи.