Грандиозное сражение на Юге – почему о нем так мало известно
Вчера в своем видео я крупными мазками объяснил, в чем состоит тактика ВСУ, которую они применяют в своих контрнаступательных действиях. Очень оригинальная, я бы сказал, тактика, рассчитанная в первую очередь исходя из опыта наблюдений за нашими реакциями и психологией.
И сегодня мы более подробно об этом поговорим (как это выглядит «на земле») на примере полосы нашей группировки «Восток».
И снова здравствуйте, мои уважаемые зрители! На дворе у нас 15 ноября. Я вчера обещал традиционный обзор событий на фронтах украинской войны. К сожалению, те новости, которые сейчас начинают приходить (вчера приходили), заставили меня отказаться от этого плана и еще раз отдельно поговорить об одном отдельно взятом участке. Вернее, даже не об одном отдельно взятом участке, а о довольно большом участке фронта. Условно назовем его юг нашего фронта: это полоса группировки «Днепр», полоса группировки «Восток» в полном составе и правый фланг «Днепра», где разворачивается, как мне кажется, одно из самых грандиозных сражений этой войны. Хотя этой грандиозности, масштабности мы не замечаем вследствие того, что само сражение растянуто по времени на многие месяцы.

Между тем значимость этого сражения чрезвычайно высока, и во многом она будет определять результаты этой войны. Именно на этом сражении я могу детально, пошагово показать, в чем состоит тактика ВСУ во время своих наступательных операций, на что они рассчитывают, почему они пришли к этой тактике. И, как говорит наш Верховный главнокомандующий, увидеть, как это работает на земле.
Оттолкнуться я хочу от вчерашних новостей, официального сообщения Министерства обороны Российской Федерации о том, что наши вооруженные силы группировки «Восток» заняли очередное село Запорожской области — Терсянку.

Внимательно посмотрев на карты, мы видим, что это еще одно село, которое в этом районе взято нашими вооруженными силами под контроль, и можно было бы этому только радоваться. Да, безусловно, можно было бы этому радоваться, если бы не несколько «но».
Дело в том, что вчера же пришла новость. Понятно, не по официальным каналам, потому что противник никогда не хвастается раньше времени о своих успехах, и почему – я вчера в своем обзоре объяснил, сегодня объясню еще поподробнее. Так вот, по этим каналам пришла информация, я видел ликующую радость в украинских околовоенных пабликах. В принципе, я понял, о чем идет речь, хотя населенный пункт был не назван. Противник взял под свой контроль населенный пункт Комар. Тоже, кстати, в полосе группировки «Восток», на самом крайнем ее фланге.

Именно от этих двух событий, которые произошли вчера, я и хотел бы оттолкнуться. И начать я хотел бы с того, что говорил вчера, только более подробно.
В чем же состоит тактика вооруженных сил Украины в их наступательных операциях? Дело в том, что уже к 2024 году, проведя психологический анализ действий нашего высшего военного руководства и командующих группировок армий, противник пришел к выводу, что есть две очень важные черты, которые нас отличают.
Первое: мы всегда, занимая какой-то населенный пункт, быстро стараемся об этом сообщить.
Второе: если мы из какого-то населенного пункта, ранее официально освобожденного, отходим, мы этого никогда не сообщаем.
Более того, наше командование на местах из кожи вон до последнего будет лезть, отбиваться, даже прижатые к стене фактажом. Тем не менее всегда можно будет заслать 2–3–4 человека, которые покажут в этом самом населенном пункте флаг, якобы контролируя эту территорию.
И вот основываясь на этих двух фундаментальных наблюдениях, которые вошли уже, к сожалению, у нас в систему (почему “к сожалению”, я думаю, к концу материала вы поймете), противник разработал следующую тактику наступательных действий.
Во-первых, он никогда уже, обратите внимание, не опровергает наших успехов. Зашли, закрепились официально – противник старается не делать свои флаговтыки, не тратить ресурсы, а наоборот, иногда поощряет наше командование дальше стараться двигаться вперед. Якобы нащупали слабое место, соответственно, нужно развивать прорыв.
Между тем обычно на флангах этого прорыва начинают у нас возникать проблемы, потому что они также понимают логику наших командиров: раз нашли слабое место во фронте противника, надо прорываться и расширять свой успех и его развивать.
Между тем обычно спустя несколько месяцев на флангах этого прорыва начинают появляться проблемы. Очень наглядно это было видно на примере наших попыток прорваться в район Доброполья в прошлом году, обойти Краматорскую агломерацию. Мы прорвали, реально прорвали фронт в полосе группировки «Центр», потом получили несколько неприятных ударов со стороны Доброполья и Шахова во фланг. И все наступление у нас на этом закончилось.
Эта отработанная тактика работает и в текущем году. К этому мы еще вернемся. Просто скажу, что впервые эту тактику, а именно скрытие своих наступательных действий, противник применил во время вторжения в Курскую область, где было полное молчание, никаких официальных заявлений о занятии и так далее. Причем ровно до того момента, пока это самое наступление не окончилось. Когда оно окончилось, скрывать стало нечего, и тогда они показали всю правду. К сожалению для нас, неприятную.
Ровно та же история, как вы помните, недавно произошла в полосе группировки «Запад» – так называемая пресловутая операция «Вивальди», которая у противника продолжалась на протяжении примерно трех месяцев. Причем уже очевидно угроза стала понятна для тех людей, кто стучал в набат в первых числах июля, но к серьезным последствиям это привело уже в сентябре, когда стало понятно, что скрыть ничего нельзя. Мы стали констатировать факт: нашу 20-ю армию отбросили, 25-ю поставили в очень неудобное положение, и мы по большей части откатились из Лимана, который довольно неплохо уже занимали.

Опять же, удары по флангам, тихие, незаметные. А уже официальные заявления пошли сразу после того, как операция завершилась. А завершилась эта операция только после того, как мои коллеги, я в том числе, уже просто били в набат: «Ребята, обратите, пожалуйста, внимание на протяжении нескольких месяцев на эту точку, потому что здесь проблема».
Как только стала проблема понятна, ее начали купировать. Тогда проблема появилась уже у противника с наступлением, и он финализировал операцию. И как только он объявляет о финализации операции – это признак того, что дальше он здесь уже наступать либо не может, либо не будет, что мы видим в полосе группировки «Запад».
А вот то молчание, с которым идет наступательное ползучее наступление противника в полосе группировки «Восток» (имеем в виду сейчас Комар), говорит о том, что противник пока не финализирует операцию. Более того, у него есть гораздо более далеко идущие последствия. И мне кажется, я понимаю какие.
И для того, чтобы более комплексно посмотреть на эту проблему, я предлагаю еще немножко откатить ситуацию назад. Наше наступление на Орехов. Заход в тыл и фланг группировки противника с северной стороны ореховской группировки противника. Тоже полоса группировки «Восток», 35-я, 5-я армия. Сейчас наши войска контролируют Омельник, вышли в район Любицкого, Новосолошино и пытаемся срезать карман в районе Широкого, но не можем срезать.

Кстати, не случайно не можем срезать. И вы чуть позднее поймете, почему. Я уже обращал внимание, что противник упорно держит этот карман, и для нас критически важно его срезать. Соответственно, для противника критически важно не допустить этого самого срезания.
Почему?
И вот теперь мы переходим к наглядному пояснению, как выглядит тактика наступления противника в полосе группировки «Восток». Причем я сказал в самом начале, что грандиозность наступательной операции наших вооруженных сил и противника на этом рубеже можно понять, только посмотрев на проблему за много-много месяцев.
Контрнаступательные действия ВСУ здесь начались еще зимой прошлого года, то есть примерно 9–10 месяцев назад, когда мы достигли максимального своего продвижения в полосе группировки «Восток». Здесь у меня она отображена. И сплошной красной линией, там где она не совпадает со сплошной красной, это линия точек.

Это максимальное продвижение нашей группировки «Восток» на данном рубеже по состоянию на прошлую зиму. Вышли уже к Великомихайловке, недалеко были от Покровского, и на этом наше здесь наступление застопорилось. Наоборот, противник начал контрнаступательные действия и, не вдаваясь в детали этих контрнаступательных коротких действий, за 9 месяцев примерно 7-й десантно-штурмовой корпус ВСУ сумел довольно серьезно продвинуться.
По состоянию на сегодня, с последними изменениями, которые были вчера, я нанес линию фронта красной сплошной линией. Вот так, по моему мнению, выглядит сейчас линия боевого соприкосновения. Причем повторю еще раз, чтобы не было всяких инсинуаций: в моем понимании линия боевого соприкосновения — это линия преобладающего доминирования над той или иной территорией. Это не значит, что севернее, например, этой линии наших подразделений нет и нет наших точек закрепления. Есть. Но ровно так же и у противника есть они южнее. Это огромная широкая полоса, так называемая спорная полоса. Тем более что сейчас время туманов, еще недавно была листва. Можно такую широкую полосу было создать и снабжать свои вышедшие двойки, тройки вперед дронами.
И вот если внимательно мы посмотрим теперь на эту линию боевого соприкосновения, мы можем понять замысел противника. Последние 4 года показывают, что разведка у противника работает ого-ого, намного, наверное, лучше, чем у нас. Он понимал, что мы готовим удар. Вот эти наши красные полосочки — это последние наши продвижения. Воздвижевку, напомню, мы реально отбили буквально пару-тройку недель назад. И вот, развивая на Воздвижевку, мы дальше развернули обратно наступление на Любицкое, Новосолошино, Никольское. Сейчас в Василевском идутся бои. Вот Терсянка немножко севернее по трассе на Новониколаевку. Здесь не только Терсянка официально нами освобождена (якобы), но и Заливное, Светлая Долина, Зеленое, Новое Поле, Зарница. Осталась только Барвиновка – очень важный пункт противника, который вполне может скоро, как и Зарница, пасть.
Да, мы туда заходим. И здесь я хотел бы еще обратить внимание на один очень важный момент, который раскусил противник, и исходя из которого его тактика работает. Это о том, как наше военное руководство на местах отчитывается наверх о занятии того или иного населенного пункта. Я думаю, для многих это секрет Полишинеля. Все это прекрасно знают, ничего нового не говорю. Обязательно нужно прикрепить кадры объективного контроля, нахождения наших вооруженных сил, наших пехотинцев в том или ином селе. Собственно говоря, эта видеофиксация является доказательной базой для вышестоящего руководства.
Здесь еще очень момент. Я не могу здесь утверждать ничего явно, тем не менее противник явно эту линию фронта, глубину построения своих подразделений ослабил в сторону Новониколаевки. Причем, скорее всего, понимая, что если мы найдем слабое место, мы попытаемся туда ударить. Я повторю: по моим данным, у нас устойчивого контроля в этих населенных пунктах нет, хотя позиции наши вполне могут быть в любой точке. Наши пехотинцы, 2–3 человека, вполне могут туда заходить. Я абсолютно уверен, что есть и кадры объективного контроля, которые доложены наверх.

Тем не менее в данном случае это вообще уже не имеет никакого значения вследствие событий, которые происходят с северо-востока. А именно вклинивание войск противника на фронте от Терноватого, до самого стыка с группировкой «Центр», где противник занимает сейчас охватывающее положение по отношению к нашей линии наступления, которая, если так разобраться, снабжается по линии через Воздвижевку. То есть у нас есть только одно село, через которое мы здесь можем снабжаться, — Воздвижевка. Очень тонкая линия и полностью простреливаемая дронами. И это чрезвычайно опасно для наступления на северо-запад.
Как показывают все сражения 2025–2026 года, проблемы всегда начинаются, если мы или противник не удерживают фланги, и, соответственно, логистика рушится. Тем более это сейчас совпадает со временем падения листвы, и пока еще все это держится на туманах. Но если туманы упадут, могут быть большие-большие проблемы. Между тем противник продолжает наступательные действия и не собирается останавливаться.
У нас есть разные люди, которые считают, что противник попытается ударить на Богатырь. Нет, если я правильно понимаю стратегию и тактику противника. Во-первых, сил у него на Богатырь идти нет. Это очевидно. У него силы очень ограничены, поэтому, например, и ослабляет линию западнее Терноватого, чтобы сконцентрировать свои силы восточнее этой линии, на восточной этой точке.
Так вот, я думаю, что задумка противника, тем более что она уже подтверждается и информацией с мест, куда противник пытается заходить, а это населенный пункт Шевченко, куда он интенсивно пытается идти, просачивание в этот населенный пункт и закрепление, – противник пытается, опираясь на Вербовое, зайти в Привольное, Рыбное, Павловку. Причем в Рыбное он пытается зайти со стороны Нечаевки.

И все это говорит о том, что противник попытается развивать свой успех по направлению на юг. И если, например, трасса от Большой Новоселки (либо, как здесь называется, Великая Новоселка, хотя правильнее Большая Новоселка, как это село называлось до 1920-х годов) до Гуляйполя была еще весной у нас одна из главных трасс снабжения, тыловой трассой, то сейчас это уже прифронтовая зона, к которой противник уже двойками, тройками периодически пытается даже выйти физически. И снабжение всей группировки Гуляйполя и далее на северо-запад осуществляется уже дорогами гораздо южнее, что, безусловно, сказывается на всем снабжении.
И вот я так понимаю, на протяжении оставшейся осенней части и зимней кампании противник попытается сейчас занять физически линию трассы Большая Новоселка — Гуляйполе. Вот именно теперь возвращаемся, почему он удерживает район Широкого? А именно для него это критически важно, потому что без удержания этого района, задумка его командования не сработает. Этот карман чрезвычайно важен, через него противник пытается создать проблемы для логистики нашей группировки, которая наступает севернее. И одновременно с ударом с севера они попытаются выйти на Гуляйполе с севера, как мы туда заходили через Успеновку.

И всё, на этом говорить дальше о наступлении будет нереально. Именно поэтому я говорю, что все села, которые выше красной сплошной линии между Мировкой и Терноватым, которые мы официально объявили освобожденными – на самом деле абсолютно не важно, сколько мы их там объявим освобожденными, и сколько там человек зашло, и держатся ли они или не держатся. Это уже абсолютно не важно. Важно будет, что все это может быть потеряно, если мы прозеваем удар с севера.
А 7-й десантно-штурмовой корпус, возвращаемся теперь к тому, что я сказал чуть выше, – они об этом сейчас не заявляют, нигде вы не услышите ни опровержений наших, ни флаговтыков своих противник не делает. У них четко идет запрет на любое опубличивание информации об успехах на данном рубеже. Причем работает жестко, жестоко.
Именно это только и приводит к результату. Это позволяет нашему командованию против группировки этой противника до конца говорить о том, что все хорошо, все под контролем, все стабильно, как обычно мы в таких случаях и делаем. Но и именно это и позволяет противнику продолжать здесь наступательные действия.
Мой сегодняшний материал, который показывает всю масштабность, глубину и значимость этого сражения, в первую очередь призван еще раз обратить внимание нашего вышестоящего военного руководства на данный участок фронта. И, как мне кажется, здесь пора бы принять какие-то стабилизирующие действия, чтобы наше наступление по окружению группировки противника в Орехово не превратилось в некое подобие наступления советской армии в 1942 году на Харьков, когда мы прорвали фронт противника, довольно глубоко продвинулись, потом получили отсекающий удар в тыл, после чего, как вы знаете, произошли очень неприятные для нашей страны события.

Понятно, что у противника таких сил сейчас здесь нет. Тем не менее для локальных наступательных операций, как мы видим, у него сил хватает. Причем в первую очередь их сила — это наше нежелание признавать проблемы. На этом выстроена тактика противника: молчать до последнего. Я вам сразу скажу: как только вы услышите официальное объявление тех достижений, которые у них уже есть, это значит, что достижения скорее всего закончились, и противник будет переходить к обороне.
Пока этого, повторю, нет. Лично у меня складывается впечатление, что противник еще имеет здесь наступательный потенциал. И я очень бы хотел, чтобы у них ничего здесь не получилось. Я очень бы хотел, чтобы мы отбросили противника не только на ту линию, где мы держали фронт еще 9–10 месяцев назад, но и гораздо дальше на запад.
Но, как я понимаю, ситуацию на месте, до этого еще очень и очень далеко, к моему глубокому сожалению. Повторю, этот материал записан исключительно для того, чтобы приблизить этот час и час окончательного разгрома противника и нашей победы в войне.
Ссылка на видео: https://vkvideo.ru/video-213276384_456243674