Почему Зеленский в панике, а Россия ужесточает свои требования и не соглашается на варианты, предлагаемые Западом и Киевом

Ответ прост: потому что мы переиграли на этом фронте противника. А переиграли потому, что сделали ставку на правильные технические решения. А вот Киев, как уже ясно почти всем мирным гражданам на подконтрольных этому режиму территориях, принял ошибочные решения, что и привело его к очень тяжелой ситуации в тылу.  

И снова здравствуйте, мои уважаемые зрители! На дворе у нас 4 октября. И сегодня не совсем традиционный обзор событий: не на фронтах, а на тыловых фронтах, правильно будет сказать, украинской войны.

И сегодня, и вчера произошло несколько значимых событий, которые стали следствием того, что противник начал против нас весной, в мае, можно сказать, неограниченную дроновую войну по ударам по нашим тылам. Уже, по-моему, всем очевидно, что он начал её проигрывать. Причём мы бьём уже абсолютно безнаказанно по самому центру Киева. Буквально сегодня Северный мост, либо, правильнее сказать, Московский мост был поражен нашей недорогой крылатой ракетой, которая пробила в нём довольно значимую дыру. При этом были повреждены теплокоммуникации, и теперь Деснянский район Киева сидит без горячей воды. Пока без горячей воды, потому что тепло ещё в дома в Киеве не дали.

Второе очень важное и значимое событие, на которое обратили внимание даже в Киеве, — это заявление одного из самых больших ястребов-националистов в Киеве, одесского палача, террориста Лёшика Гончаренко о том, что надо сдавать позиции, надо сдавать территории, надо соглашаться на нейтральный статус, надо соглашаться даже на русский язык, который он ещё недавно не терпел, хотя лет 15 назад только на нём и разговаривал.

Что же случилось? Почему так? Почему ещё недавно в Киеве все боявшиеся говорить о том, что неизбежно рано или поздно произойдёт, сейчас, ну пока ещё не все, но уже многие озвучивают совершенно другие тезисы, другие нарративы, которые сейчас начинают вдалбливать в головы украинцев?

А причина в том, что война по тылам — последняя надежда киевского режима в 2026 году — очевидно, уже проиграна. И проиграна вдрызг, полностью, нокаутом, то есть не по очкам.

Хотя начиналось, как вы помните, всё очень и очень для них неплохо, многообещающе. Противник, собирая со всей Европы ресурсы, поставил на конвейер сборку тяжёлых дронов. Сделал на это ставку, наносил удары всё более и более нарастающие по нам в мае. Вернее, начал ещё, наверное, с зимы, но особо сильно начал бить в мае, июне, июле. Пик пришёлся на конец июля — начало августа, после чего мы постепенно перехватили здесь инициативу, научились сбивать многосотенные налёты дронов. Сегодня по разным оценкам (я брал вечерний и утренний обзоры нашего Министерства обороны по сбитым дронам) насчитывается более 800 сбитых дронов, хотя появляются цифры: более 1200 дронов сбили за последние сутки. Но не суть важно. Важно, что огромное количество дронов дало практически нулевые результаты: даже показать нечего, не говоря уже о том, чтобы добиться какого-то значимого поражения.

И это говорит о том, что наша ПВО работает всё лучше и эффективнее, в отличие от ПВО противника, которое, несмотря на заявления представителей киевского режима о том, что у них самое лучшее малое ПВО, способное сбивать всё, пропускает всё больше и больше. И сегодняшнее поражение Московского моста имеет очень тяжёлые для противника последствия, которые будут сказываться ещё долго. Я надеюсь, мы там не одну ещё дырку проколупаем, возможно, полностью его перекроем, что для Киева будет равносильно катастрофе. Пострадает не только водоснабжение Деснянского района, возникнет много других проблем. Даже несмотря на то, что это стратегический объект, противник не может его прикрыть, никак не может. Все его усилия здесь становятся тщетными. Можно сказать, что даже перспектив улучшить ситуацию у него крайне мало.

Очень интересные данные я нашёл в украинских околовоенных пабликах. Люблю, когда противник спорит друг с другом, высказывая правдивые данные, которые не попадают в открытую печать. Судя по тому, что я прочитал, причина системного проигрыша противника в войне — это неверная оценка, неверный выбор стратегий и, соответственно, неверный выбор инструментария, которым можно воевать против нас.

Была сделана ставка на удары относительно недорогими дальними поршневыми дронами, которыми они нас кошмарили. Но мы довольно быстро нашли против них ключик. А своя защита была выстроена тоже на обычных винтовых дронах, которые никак не могут справиться с реактивными дронами, разве что попадают по ним случайно.

Именно поэтому сейчас ускоренно работают над реактивными дронами-перехватчиками. Хотя специалисты с той стороны говорят, что вероятность того, что получится что-то действенное и эффективное, крайне низка при довольно высокой стоимости перехвата.

А ведь надо понимать, что одно дело — перехватить цель, которая берётся на самодонаведение и летит условно со скоростью 200 км/ч, и совершенно другое дело —  600–650 км/ч. Это принципиально другая система слежения и реакции, совершенно другие скорости. Отсюда и не факт, что это будет эффеткивно.

Уже изначально противник перехватывал наши реактивные дроны всем, чем только мог, например ПЗРК, которые есть у него на вооружении. В принципе, это рабочая схема, которая позволила даже путём максимального насыщения района Киева этими комплексами перехватывать не более трети наших реактивных дронов. Это катастрофически мало, и наркофюрер потребовал решений. Пришлось доставать из рукава последний стратегический резерв — авиацию. Часть самолётов сняли с нанесения ударов КАБами по нашим позициям и привлекли к перехвату наших реактивных дронов. Причем далеко не всю. В основном это F-16, и еще иногда встречаются МиГ-29, у которых есть снаряды к пушкам, позволяющие относительно недорого сбивать наши дроны.

Но даже в этом случае расходы довольно большие: до 15–16 тысяч долларов за один сбитый дрон. Это цена перехвата. Это уже не соизмеримые, но тем не менее похожие цифры на стоимость наших дронов. Если сбивать пушками, то всё было бы классно и хорошо, если бы на этом все заканчивалось. Но, к сожалению для противника, все дроны перехватить пушками они не могут, несмотря на огромный расход боеприпасов каждый день. В среднем расходуется около 10 тысяч снарядов стоимостью по 25 долларов за штуку. Это получается 250 тысяч долларов в сутки. Небольшие, конечно, деньги.

Но дело не только в этом. Главное, что далеко не всё можно сбить снарядами. Поэтому часто приходится применять американские противовоздушные ракеты Sidewinder (AIM-9), которые стоят примерно под 400 тысяч долларов за штуку. А это уже совершенно другие деньги.

Но и это ещё не всё. Как выясняется на сегодняшний момент, после буквально 2–3 месяцев титанической борьбы быстро начал изнашиваться самолётный парк. F-16  сами по себе передавались уже сильно изношенными и требующими ремонта. Теперь, после интенсивной ежедневной работы нон-стоп, самолёты начали выпадать из обоймы один за другим.

И по состоянию на начало октября уже около половины из менее чем 40 оставшихся на вооружении ВСУ F-16 стоят на ремонте в Европе, и среднее время ремонта порядка 9 месяцев. Ещё не скоро они попадут обратно в строй. Между тем каждую неделю выбывают всё новые самолёты, и соответственно сужаются возможности для перехвата наших дронов при помощи авиации.

Mirage 2000 не могут так интенсивно работать вследствие отсутствия боеприпасов, снарядов к пушкам, потому что это не универсальные 20-мм снаряды к американскому “Вулкану”, которых довольно много, а специализированная французская пушка, для которой боеприпасы выпускаются только во Франции. Вот эта французская «недоимперия», которая всё время хотела иметь своё. Сейчас киевский режим сталкивается с обратной стороной вооружений, которые выпускают французы, – уникальных боеприпасов, которых найти в мире практически нигде нет. Поэтому Mirage 2000 стоят либо на приколе, либо используются периодически для ударов КАБами по нашим позициям, но в противовоздушной обороне принимать участвовать не могут. И небольшое количество МиГ-29, которых тоже осталось довольно немного.

Именно понимая, что у противника это самое слабое место, мы сейчас очень много крылатых ракет направляем на удары по аэродромам, выбивая оставшуюся авиацию. На сегодняшний момент это главный инструмент, которым противник пытается нейтрализовать нашу реактивную угрозу и доводить процент перехватов до 60–70% (по заявлениям киевского режима). Всё остальное проходит. Да, и это немного. Но повторю, и не факт, что они смогут выдержать даже эти проценты.

На подходе, как говорит наркофюрер, новые реактивные перехватчики. Но, судя по тому, что я читаю в околовоенных специализированных изданиях на Украине, даже профильные специалисты верят в это с трудом.

А отсюда истерика, проблемы и желание замириться. Они поняли, что даже последний шанс, на который рассчитывали разыграть, провалился. Сначала, вы помните, была подготовка к сносу власти в Москве, но уже к середине лета стало понятно, что это несерьёзно. Но и ослабление наших тылов ударами дальних БПЛА тоже в провале.

И теперь на этого клоуна Мадьяра даже собственное население смотрит с ненавистью, потому что именно он предложил эту концепцию и навязал её наркофюреру. Теперь из-за этих двух дебилов страдает всё население Украины.

Наше Министерство обороны сегодня официально ответило на недавнее заявление Зеленского в интервью о том, что, мол, раз Россия не хочет идти на условия Киева по энергетическому или зерновому перемирию, то они нарастят удары по нашим НПЗ. Ответ сегодняшний был таков: раз хотите войны, значит, будет ещё более жёсткая война и удары по тылам. И мы это сделаем.

Очевидно, что у нас это получается намного лучше. Сегодняшний налёт Киева показал, что даже тысячный (плюс-минус) налёт дронов противника мы научились успешно отбивать. Да, иногда мы что-то пропускаем и, скорее всего, будем пропускать, но в целом эта игра уже становится если не в одни ворота, то с большим преимуществом в нашу сторону. И в ближайшие месяцы, судя по тому, что я вижу и знаю, ситуация кардинально не изменится. А может, изменится, то в нашу пользу.

Это если действительно у противника появятся реактивные дроны-перехватчики. Они, конечно, будут что-то перехватывать, но эффективность окажется на уровне 20–30%, что заставит противника использовать их по 2–5 штук на один наш дрон. А этого позволить себе они не могут, потому что даже по киевским оценкам местных специалистов нарастить производство таких дронов в ноябре они могут максимум до 400–500 единиц в месяц. Что такое 400–500 единиц в месяц против тысяч наших реактивных дронов, сами можете посчитать. За это время, как я уже сказал, они будут продолжать терять авиацию в виде сломанных или сбитых самолётов. Кстати, два F-16 были уже сбиты во время попыток перехвата наших дронов. Учитывая, что всего Киеву передали около 40 таких самолётов, это очень значимые потери.

Вот так выглядит ситуация на сейчас. Отсюда и заявления нашего политического руководства. Дмитрий Медведев на днях дал интервью иранскому телевидению: с позиции силы можем действовать пока только мы. А Киев уже истерит, просит мира, и даже часть политической киевской элиты требует сдачи территорий и всего или почти всего, что требует Россия.

Но Россия настаивает на полном выполнении требований, обозначенных в начале специальной военной операции, и, очевидно, отказываться от них не собирается. Значит, удары по киевскому режиму, мостам, энергетике и другим критически важным производствам и складам, которые противник использует для производства и складирования вооружений, которые еще может производить или завозить из-за рубежа, продолжатся с нарастающей силой.

Ссылка на видео: https://vkvideo.ru/video-213276384_456243569